На прилавках Озона
Также в продаже: Право, Педагогика

Хорошо еще, говорить разрешают
Чем больше правозащитников, тем меньше прав

«Новые Известия» ? 137 (1143), 8 августа 2002

Не успел самолет с Эллой Памфиловой на борту взять курс на Москву после однодневного блицвизита в «самый продвинутый город Саратов», как на телеэкране перед публикой возник тот, о ком печется Элла Александровна вместе со своими многочисленными коллегами. В самом деле, ближе всего – уполномоченный по правам человека в области Александр Ландо, в столице – главный правозащитник Олег Миронов, теперь вот еще гостья в ранге председателя комиссии по правам человека при президенте РФ. Плюс деятели помельче… Казалось бы, достаточно на все беды Александра Сукманова, рассказавшего землякам то, о чем они и сами прекрасно знают. Три года жалуется Александр Николаевич на свои невзгоды, доказал полную состоятельность своих претензий, а толку мало. Вернее, никакого. Неправедно лишили работы, строили рядом – разрушили его дом. «Так верите вы в то, что в России кто-то может защитить ваши интересы?» – спросили пострадавшего. «Не верю абсолютно!» – выпалил собеседник.

Хитрые телевизионщики, похоже, нарочно подгадали откровения рядового саратовца к приезду свежеиспеченного правозащитника. А тот, кто слушал того и другого, мог только руками развести. Великолепный набор прописных истин и горькая правда жизни никак не вязались друг с другом. Памфилова приехала на открытие Второй международной летней школы по правам человека, ее оппонент всю эту «школу» прошел на собственном опыте. Если бы гражданин Сукманов не обращался в ведомство Эллы Александровны, Олега Орестовича и Александра Соломоновича Ландо, объявлять их взаимосвязь было бы некорректным. Но ведь обращался! И получил по сути от ворот поворот: ничего, кроме сочувствия. В таком случае резонен вопрос: в чем же смысл деятельности наших правозащитников – в реальной помощи людям или бесконечных разговорах о ней?

Сама проблема в России обостряется, безобразий море, никакой внятной системы правозащиты в стране не существует, не раз признавала Памфилова. Но, увы, ничего конкретного не предложила. Говорила, что надо вдохнуть новую жизнь в институт Олега Миронова (может, затем и создал Путин ее комитет, чтобы утопить коллег?), качественно изменить ситуацию, выработать стратегические меры… Заметив в шутку, что обманутых вкладчиков, шахтеров и казаков просит не беспокоиться, Элла Александровна сообщила, что едва утвердил ее президент на эту должность, как она получила тонны писем и обращений. Что свидетельствует о полном неблагополучии на доверенном ей участке работы. Словно Америку открыла: «Я с ужасом думаю о том, что жалоба на чиновника к нему же и возвращается. Так и ходит по кругу. Почему?» – взывала она на встрече с прессой. Кстати, даже застенчивые провинциальные «акулы пера» были явно разочарованы. От оценки ситуации в Чечне и вокруг нее кремлевская правозащитница уклонилась под предлогом того, что «походя говорить об этом не хотелось бы». Тактично и мило обошла стороной другие острые проблемы. Зато не пожалела слов для описания задач и целей работы самого комитета. Тут и необходимость «раскрутить систему», и «обкатать модели», и признание того, что «никакая вертикаль не заработает без горизонтали». Под занавес то ли случайно, то ли вполне расчетливо прозвучало: одна из важнейших задач комитета – научить людей так отстаивать свои права, чтобы они не перекрывали улиц и вообще на них не выходили.

Так, может, с этого начать стоило? Может, по замыслу Кремля, недовольные россияне должны посылать Памфиловой и Миронову тонны писем, получать тонны, как правило, гладких, но пустых ответов и этим удовлетворяться?

«Не все так мрачно», – успокоила дипломатичная Элла Александровна саратовцев. Сущая правда, не все. Вот свидетельство директора Московской школы прав человека Анатолия Азарова: «Наше государство отнюдь не содействует, не способствует, не предпринимает меры, чтобы улучшить знание членами общества своих прав и тем самым изменить ситуацию. Хорошо еще, что государство пока не запрещает и не препятствует обучению, распространению знаний в области прав человека…». Счастливое «исключение» – Саратов, как некий центр мирового равновесия, по утверждению губернатора Аяцкова. Как тактичный гость, Памфилова за один день установила, что здесь «по многим направлениям ушли вперед», «продвинулись во многих отношениях», а сам губернатор понимает все, как никто другой, умеет работать на перспективу. Как в столь короткий срок изучить обстановку и дать столь высокую оценку состоянию демократии и правам человека в отдельно взятом городе – загадка, разгадку которой знает только Элла Александровна.

Так, может быть, напрасно ни в кого и ни во что не верит гражданин Сукманов? Да нет, не напрасно. Высокая гостья согласилась: в России спросить за соблюдение законности не с кого, ответственности за свои деяния чиновники не несут никакой, ее попросту не существует. Отсюда и всеобщее неверие во власть. Жаль, не успела Элла Александровна прокатиться в саратовском спецтроллейбусе. Это местное ноу-хау: большие начальники по очереди на какое-то время высаживаются из своих лимузинов, садятся в этот самый спецтроллейбус и на ходу выслушивают пассажиров, отвечают на злободневные вопросы, с ходу принимают меры. Однако пассажиры абсолютно равнодушны к затее. «Почему молчите? Неужели вас ничего не интересует?» – спрашивают народ организаторы акции. «А что толку?» – отвечает народ.

Сергей КАЗОВСКИЙ,
«Новые Известия»,
Саратов


А что Вы думаете об этом?

Ваше имя, фамилия
E-Mail
URL
Город
Страна
Ваше сообщение


Вернуться Наверх
Вернуться на главную страницу


Copyright © Московская школа прав человека, 1997-2002.
Дата последнего обновления: 26 мая 2010 г.